Хорхе Луис Борхес

Загадка Эдварда Фицджеральда

В XI веке христианской эры в Персии рождается некто Омар ибн‑Ибрахим (для него это пятый век хиджры) и вместе с Хасаном ибн‑Саббахом, будущим основателем секты гашишинов, или ассасинов [1], а также Низамом ал‑Мулком, будущим визирем Алп‑Арслана, завоевателем Кавказа, изучает Коран и законы шариата. Полушутя‑полусерьезно трое друзей клянутся, что, если когда‑нибудь одному из них улыбнется фортуна, счастливчик не позабудет об остальных. Проходят годы, и Низам добивается почестей визиря; Омар просит всего лишь уголок в тени его удачи, дабы молиться за процветание друга и рассуждать о математике. (Хасан просит и получает высокий пост и наконец замахивается на визиря.) От щедрот Нишапура Омар получает ежегодную субсидию в десять тысяч динариев и может посвятить себя науке. Он не верит в иудейскую астрологию; занимается астрономией, работает над реформой календаря, проводимой султаном, и составляет знаменитый трактат по алгебре [2], предлагающий математическое решение для уравнений первой и второй степени и геометрическое – посредством конического сечения – для уравнений третьей. Тайны чисел и звезд не умаляют его усердия; в одиночестве библиотеки он штудирует тексты Плотина, в анналах ислама именуемого Платоном Египетским или греческим Учителем, а также пятьдесят с лишним посланий еретической и мистической Энциклопедии братьев чистоты [3], где утверждалось, что универсум есть эманация Единства и что он снова возвратится к Нему… Его называют прозелитом аль‑Фараби, уверенного, что универсальные формы не существуют помимо вещей [4], и Авиценны, учившего, что мир вечен. В одной хронике говорится, что он верит – или заигрывает с верой – в метемпсихоз, переселение души человека в животное, и что однажды он общался с ослом, как Пифагор – с собакой [5]. Он – атеист, но умеет интерпретировать наиболее пылкие места Корана в духе строжайшей ортодоксии, ибо всякий культурный человек – теолог, а чтобы стать им, необходимо уверовать. В перерывах между астрономией, алгеброй и апологетикой Омар ибн‑Ибрахим аль‑Хайями сочиняет стихи из четырех строк, в которых первая, вторая и последняя рифмуются меж собой; наиболее полная редакция приписывает ему пять сотен таких четверостиший, число незначительное и в дальнейшем не благоприятствующее его славе, ибо в Персии (как и в Испании времен Лопе [6] и Кальдерона) поэт должен быть плодовитым. В 517 году хиджры Омар читает трактат, озаглавленный «Единое и многое»; недомогание или симптомы недомогания прерывают чтение. Он поднимается, отмечает страницу (его глазам больше не суждено ее увидеть), затем исповедуется Богу, который, быть может, существует и к чьей милости он взывал с трудных страниц своей алгебры. В тот же день на закате он умирает. А в это время на одном северо‑западном острове, исламским картографам неизвестном, саксонского короля, разбившего короля Норвегии, разбивает норманнский герцог [7].

Проходит семь столетий взлетов, падений и перемен, и в Англии рождается некий Фицджеральд, менее образованный, нежели Омар, но, пожалуй, более ранимый и печальный. Фицджеральд убежден, что его истинное призвание – литература, и упражняется в ней с беззаботностью и упрямством. Читает и перечитывает «Дон Кихота», по его мнению едва ли не лучшую из книг (стоит все же отдать должное Шекспиру и dear old Virgil [8]), и переносит свою любовь на тезаурус [9], где он подыскивает слова. Он догадывается, что всякий человек, в чьей душе заключена хоть какая‑то музыка, способен за всю свою жизнь зарифмовать десять – двенадцать стихотворений (если ему улыбнутся звезды), однако сам этой скромной привычкой не злоупотребляет. Он дружит со знаменитостями (Теннисоном, Карлайлем, Диккенсом, Теккереем), причем благодаря своей порядочности и такту не ощущает себя ниже их. Он публикует изящно

[1] Т.e. употребляющих гашиш; европейское название одной из исламских сект, ведущих террористическую борьбу против суннитов (XI – XIII вв.).

[2] Речь идет о «Трактате о доказательствах задач алгебры и алмукабалы» (Хаййями Омар. Трактаты. М., 1981. С. 69 – 112).

[3] Речь идет о суфийской секте, воззрениям которой Хайям посвятил финал «Написанного по‑арабски трактата Омара ал‑Хаййями о всеобщности существования» (Трактаты. С. 186).

[4] Имеется в виду ключевое для пантеизма аль‑Фараби изречение: «Что же касается универсальной субстанции, то, как таковые, они нуждаются для своего существования в индивидах субстанции». «Катай гурийас» или «Категории» (Аль‑Фараби. Логические трактаты. Алма‑Ата, 1975. С. 159).

[5] Т. е. по принципу метемпсихоза; согласно Диогену Лаэртскому, ранее душа Пифагора вселялась в души различных людей и животных.

[6] Имеется в виду Лone де Вега Карпио, шире – Золотой век испанской литературы; здесь – XVII в.

[7] Вильгельм Завоеватель (ок. 1027 – 1087); речь идет о битве при Гастингсе 1066 г., в которой Вильгельм Завоеватель разбил англосаксонского короля Гарольда II и стал королем Англии.

[8] доброму старому Вергилию (англ.)

[9] тезаурус – словарь языка со всеми аспектами лингвистической и историко‑культурной информации.