Хорхе Луис Борхес

От некто к никто

Первоначально Бог – это Боги [1] (Элохим), множественное число, соотносящееся то ли с величием, то ли с полнотой, гипотетический отзвук предшествующего политеизма либо предвестие провозглашенной в Никее доктрины [2], гласящей, что Бог – это Один и Три. Элохим управляет глаголом в единственном числе; первый стих Закона буквально гласит: «В начале создал Боги небо и землю». За исключением неясности, вызванной множественным числом, Элохим конкретен. Он именуется Иегова Господь; упоминается, что он гулял по саду на свежем воздухе, или, как гласят английские версии [3], «in the cool of the day» [4]. Его определяют черты человека; в одном месте Писания читаем: «И раскаялся Иегова, что создал человека на земле, и тяготился в сердце своем» [5]; и в другом: «Ибо я, Иегова, Господь твой, Господь ревнивый» [6]; и в третьем: «Я рек в огне гнева моего» [7]. Субъект подобных изречений, бесспорно, Некто, Некто телесный, чей облик поколеблет и сотрет время. Титулы его разнообразны: Сила Иакова, Камень Израиля, Я – это я. Господи сил, Царь царей. Последний, вдохновивший по противоположности Раба Рабов Господних у Григория Великого, в оригинале – царь в превосходной степени. «Если нечто возвеличивается или уничижается, – пишет фрай Луис де Леон [8], – еврейский язык удваивает то же самое слово. Так, «Песнь Песней» – то же, что обиходное испанское «Песнь среди Песней», «человек среди людей», а именно – избранный, наиболее выдающийся и всех превосходящий». В первых веках нашей эры теологи обращаются к префиксу «omni», который до тех пор приберегали для атрибутов природы или Юпитера; получают хождение слова «omnipotente», «omniprуsente», «omniscio» [9], повергающие Бога в почтенный хаос невообразимо превосходных степеней. Подобно всем прочим, и эта номенклатура ущемляет божество  ; в конце V века загадочный автор [10] «Corpus Dionysiacum» [11] заявляет, что ни один утвердительный предикат Бог, не годится. О Боге ничего нельзя сказать утвердительно, только отрицательно. Шопенгауэр сухо замечает: «Это – единственно верная теология, лишенная, однако, содержания». Записанные по‑гречески трактаты и послания, образующие «Corpus Dionysiacum», встречают в IX веке читателя, переводящего их на латынь, – Иоганнеса Эригену, или Скота, то есть Иоанна Ирландца, чье историческое имя – Скот Эригена, или Ирландец Ирландец. Он предлагает доктрину пантеистического толка: вещи мира – это теофании (откровения или проявления божественного), за которыми сокрыта единственная реальность, Господь, «не ведающая, однако, кто она есть, ибо она не есть нечто, и не подвластна ни собственному разумению, ни любому другому разуму». Она не мудра, ибо превыше мудрости, не блага, ибо превыше блага; она непостижимо превосходит и отрицает все атрибуты. Дабы определить ее, Иоанн Ирландец прибегает к слову «nihil», что значит «ничто»; Бог – это первичное «ничто» в «creatio ab nihilo», пропасть, где были зачаты архетипы, а позже – конкретные существа. Он есть Ничто и Ничто; кто представлял его таким, исходил из ощущения, что это больше, чем Некто или Нечто. Точно так же Шанкара учит, что в глубоком сне люди равны Вселенной, Богу.

Разумеется, описанный мной процесс не случаен. Возведение в ничто имеет место (или тенденцию) во всех культах: мы безошибочно узнаем его в случае с Шекспиром. Современник Шекспира Бен Джонсон любит его [12], не впадая в

[1] Бог – это Боги – в древнееврейском тексте подлежащее фразы «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1) – во множественном числе.

[2] Имеется в виду II Вселенский собор (состоялся в Константинополе в 381 г., продолжил работу над христианским символом веры), где была выработана формула троичности Бога.

[3] как гласят английские версии – Holy Bible, Genesis (3,8).

[4] «В прохладе дня» (англ.).

[5] «И раскаялся Иегова…» – Быт. 6:6.

[6] «…Господь ревнивый» – Исх. 34:14.

[7] «Я рек в огне гнева моего» – парафраза из Второзакония (32:22).

[8] Цитируется комментарий к Песне Песней, переведенной Луисом де Леоном (Luis de Leon. Obras complйtas castellanas, Madrid, 1967. V. I. P. 76.).

[9] «Всемогущий», «вездесущий», «всеведущий» ( лат .).

[10] загадочный автор – речь идет о Псевдо‑Дионисии Ареопаги‑те, легендарном современнике апостолов, которому приписан богословский трактат «Ареопагитический корпус» – высшая точка христианского неоплатонизма. Подробнее о нем см.: Аверинцев С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977. С. 47 – 49, 310 – 311.

[11] «Дионисийский корпус» (лат.).

[12] Цитируется ставшая крылатой фраза современника Шекспира: «Ибо я любил его, не впадая в обожание, и действительно чту его память, как никого другого» ( Jonson  В. Timber, or Discoveries. L., 1640. P. 665 – 666).